Литгруппа-2, тема номер 4.

[dark_hunter]

Тема на эту неделю:

Те, кто со мной.

Друзья. Союзники.
Те, чьи руки держат, когда падаешь.
Присутствующие здесь и сейчас - или приходящие из далекого прошлого, из памяти, и поддерживающие не хуже.

Или, для желающих тему посложнее - реверс:
Друг, оказавшийся врагом.
Враг, ставший другом.

(Реверс, кстати, вообще универсальный способ сделать сюжет ярче. Если нам по сюжету нужен друг - пусть он будет бывшим врагом, с полной предысторией, как так получилось. Если учитель - пусть он в предыстории будет кем-то, на кого персонаж и плюнуть бы побрезговал. И так далее. Хорошая история - это всегда про изменения, всегда про было и стало. И чем радикальнее и одновременно убедительнее изменения - тем сильнее история захватывает).

В общем - выбираем свою развертку темы, пишем, наслаждаемся процессом. И да пребудет с нами фан.

Comments

[dark_hunter]

+

[dark_hunter]

+

раз

[aliceorl]

Бывшая одноклассница разыскала Наташу в «Одноклассниках». А где же еще? «Привет, Наташа, ты же вроде в благотворительном фонде работаешь?» Алина жила все там же, вышла замуж, родила сына, сейчас мальчику четыре года. И у этого сына, Петеньки, диагностировали рак мозга, очень агрессивную опухоль с противным названием — вязким и глинистым. Алина с сыном приехали на обследование в Москву, но здесь лечить отказались. Заграничная клиника готова была принять мальчика, но срочно нужны деньги. Вылететь в Германию, несмотря на ковид, можно, но окольными путями, через Турцию, например. Конечно понадобятся еще и визы для них с мужем, потому что одна лететь с больным она ребенком боится. Алина объявила сбор в соцсетях, публиковала фото лысого грустного мальчика, но деньги собирались слишком медленно.
Володя в больнице говорил: «Звони, если что, помогу» и, вроде бы, говорил искренне. Видимо, то самое «если что» настало. Верить человеку, с которым познакомилась в психиатрической клинике, было странно, но другого шанса не было. Наташа нашла визитку и решилась. Володя на удивление быстро ее вспомнил, а точнее — не забывал. На встречу в кафе он приехал неузнаваемый — спокойный, хорошо одетый, пахнущий парфюмом, но по-прежнему приветливый и открытый. С ним был секретарь, большой молчаливый человек по имени Аркадий. Но даже без секретаря было видно, что, что Володя — совсем из другого мира. Наташа ругала себя. Как она могла не заметить, что он — не свой, другой? Просто вежливый и внимательный, как мы внимательны к хомячкам в зоомагазине — а что, они же забавные? И кафе выбрал себе под стать, сама бы она ни за что сюда на зашла. Пришла Алина. Наташа вглядывалась в ее лицо, вспоминая школьные фото, но сходство было смутным. Алина выглядела усталой, даже измученной, у ее обесцвеченных волос далеко отросли черные корни.
Володя выслушал рассказ Алины о сыне. Секретарь вынул из кармана пачку салфеток и протянул ей, когда она зарыдала, а зарыдала она почти сразу. Володя посмотрел сканы документов и передал их секретарю. Сказал, что позвонит и откланялся. Секретарь подозвал официанта, оплатил счет и вышел. Наташа с тоской думала о том, что ее ждет бессонная ночь, потому что утром — дедлайн. Она допивала чай и успокаивала Алину. Ей было жалко ее и почему-то мучительно стыдно, что вот она не спит всего лишь из-за дедлайна, а ее одноклассница ночами сидит с больным ребенком, а днем ищет деньги на его лечение. От всего этого — воспоминаний о школе, от вида рыдающей женщины, душных ее духов, от мыслей о чужом благополучном Володе, который приходит на встречи не один, а с секретарем и совсем не похож на пациента из 45-й палаты, Наташа уже ничего не соображала. Ей очень хотелось помочь Алине, но повлиять на решение спонсора она не могла. Решение оказалось положительным, потому что на следующий день секретарь Аркадий привез Алине два миллиона рублей наличкой. Именно на них Тепляковы и купили машину.
В конце декабря все готовились к новому году, френдлента публиковала рецепты рождественских кексов и потихоньку подводила итоги, а сама Наташа, не поднимая головы, сидела над очередным фрилансом. Утром появилось фотография — Алина и ее муж Витя улыбались на фоне большой черной машины, в блестках и рождественских снежниках, как это принято в «Одноклассниках»,.
Тепляковы купили машину. Это не догадка не предположение, а несомненный факт. Это сбивало с ног, как удар под дых. Купили машину! На деньги, которые им дали на лечение ребенка. И только Наташа виновата во всем. Она сидела за компом, смотрела на фото наглой, блестящей «Шкоды» и слезы душили ее, размывали ванильную картинку. Пес прыгнул на колени, ткнулся носом в руку, уставился в лицо: «Что?» «Беда у меня, Рыжий», — сквозь слезы отвечала Наташа.
«Представляешь, вот так взяла и дала чужому человеку два миллиона чужих рублей» — жаловалась она, обнимая пса. И только потом сообразила воткнуть в ухо блютуз-наушник. «Скрин! Ты сделала скрин?» — услышала она. И сделала скрин.
Писала сообщение Алине и стирала текст. С момента публикации злосчастного фото время словно замерло. Наташа чувствовала себя так, словно сама купила машину на чужие, собранные с миру по нитке, деньги и теперь ее разоблачат. В первые полчаса фотография с машиной и подписью «Наша новая машинка» по инерции получила несколько «классов» и обычных, со смайликами, комментариев: «Ой, как круто!», «Красивая какая», «Дорогая?», «А что за марка?» А потом кто-то спросил: «А на какие средства вы ее купили? Вы же собирали на лечение ребенка! Я вам деньги не для того перевел, чтобы вы машины покупали». Дальше комментарии посыпались, как лавина. Нужно было немедленно отправлять Алине сообщение. Наташа обновила страницу и увидела, что фото пропало.
Она снова и снова заходила в оранжевую соцсеть, перечитывала посты Алины с россыпью ошибок, смайликов, сердечек, многоточий и частоколом БОЛЬШИХ БУКВ: «Мы прилетели в Гамбург. Нас встретили и проводили в госпиталь… Тут так чисто и хорошо! Врачи добрые и внимательные… Петенька совсем слабенький, но сегодня он улыбнулся!!!! Помогите нам его спасти… Номер карты моей и моего мужа… Собрано столько-то… Спасибо, люди добрые! Храни вас Бог!» Разглядывала фотографии малыша, лысого, глазастого с желтоватой кожей. Вот он в кроватке, вокруг — мониторы. В тонкой ручке — иголка. Заплаканное, но счастливое лицо Алины. Ее муж Витя в белой футболке с мускулистым немецким орлом надписью: «Duetschland». Комменты, комменты, смайлики, сердечки. «Спаси, Господи, здоровья Петечке, верим в удачу, держим кулачки».
В какой момент и в чем именно она ошиблась? Наташа пыталась прикинуть, сколько могла собрать Алина с помощью соцсетей, ее посты были неплохо раскручены, но поняла, что отчеты она выкладывала всего пару раз, в самом начале. Вспоминались важные вещи, которые она, должна была заметить, но почему-то пропустила. Например то, что опухоль с глинобитно-землистым названием очень плохо поддается лечению и скорее всего, поездка в Германию вообще не имела смысла. Что она должна была предупредить Володю, чтобы не давал денег на руки, а оплатил счет из клиники. Просто она не ожидала, что он прямо вот так сразу выдаст Алине всю сумму налом. Наташа заливалась краской, ее бросало то в жар, то в холод, она ругала себя последними словами. Но нужно было звонить. Обязательно нужно. Она сделала над собой усилие и набрала номер.
Володя воспринял новость спокойно, даже не удивился. Даже не удивился. Сказал только: «Наташ, выясни все. Завтра встретимся, поговорим». В этом «встретимся» было что-то угрожающе. Теперь до завтра невозможно думать ни о чем другом. Интервью плакало горькими слезами, надежда на гонорар стремительно исчезала. Моск забрался Наташе на колени, свернулся клубком и положил круглую мохнатую голову на ее руку. Рука печатала, собачья голова покачивалась. «Алина, привет. Что это за машина появилась у вас с Витей? Как это понимать? И почему фото ее исчезло? Ответь, пожалуйста, как есть». Наташа нажала на оранжевую стрелочку, сообщение переместилось из нижнего поля в верхнее. Доставлено. Но пока не прочитано. Алина была в сети 20 минут назад.
— Пошли погуляем, а?
Рыжий радостно поскакал ко входной двери. Наташа встала из-за стола и пообещала себе не думать об Алине хотя бы час. Может быть, за это время она ответит.
После прогулки пес дернул Наташу за штанину и попросил поесть, она насыпала ему собачьих сухариков. А потом он прикрыл глаза, свернулся клубком на своей подстилке и задремал. Он видел мигающие цифры, провода, километры проводов, по которым летел вперед со страшной скоростью. Путь привел к ноутбуку, который стоял на столе, на съемной квартире в немецком городе Гамбурге. Через веб-камеру пес видел, как мужчина кричит на заплаканную женщину, что она дура, что люди уже прочухали и пишут комменты, что нельзя быть такой простой, как три рубля, а надо быть похитрее, ведь не чужое берут, а возвращают свое.

Re: раз

[dark_hunter]

+

два

[aliceorl]

***
— Дура ты конченая! Тупая дура!
Алина механически мыла посуду и старалась не смотреть на мужа. Витя все кричал и кричал, от этого в голове у Алины звенело.
— Витечка, я же не знала, — наконец, прошептала Алина — Я не подумала, миленький.
— Не подумала она, черт! Голова тебе зачем, Алиночка, а? Чтобы ею есть? Думать надо, блин, головой, Алина! Ду-ма-ть, твою мать!
Витя стукнул кулаком по столу, чашка упала. Алина быстро закрыла кран и подошла к мужу. Он сидел на кровати, глядя в ноутбук. Гнев у него уже прошел — она видела. Алина присела рядом, аккуратно и быстро поцеловала его в щеку.
— Фотку я удалил, — сказал наконец Витя. — Может, забудут все. Дура ты все-таки, Аль.
Алина подтвердила:
— Ну да, такая я у тебя дура дурацкая, Витечка. Прости, прости! Я всю ночь с ним не спала. Совсем голова не работает.
Муж повернулся к Алине, взял ее руки в свои и посмотрел ей в глаза.
— Аля, пойми, я же для нас стараюсь, — тут он осекся. — Для нас с Петенькой. Нам же дома нужно будет как-то жить. Мы ж свое вернули! Но нельзя об этом трубить. Нас не поймут, я ж тебе говорил.
Алина обняла мужа за шею и заплакала. Он отстранился. Прошелся по крохотной комнате, как тигр по клетке. Посмотрел на плачущую Алину.
— Аль, давай смотреть на вещи трезво. Мне Петю тоже очень жалко. Но нам жить еще. Потом.
— Потом? — Алина посмотрела на мужа и зарыдала еще сильнее.
— Бляяя, — простонал Витя. Он огляделся по сторонам. Бежать было некуда. Хлопнув дверью, он закрылся в совмещенном санузле.
Алина посидела пару минут, покачиваясь и утирая слезы. Потом взяла на колени ноутбук. На оранжевом фоне мигало сообщение от Наташи. «Как же вы мне все надоели», — подумала Алина. И начала писать ответ: «Наташа, машина для того, чтобы таксовать. Дома. Она дешевая. А Петечке все хуже. Я не знаю, что делать».
Когда она нажала на «Отправить», мобильный в кармане халата ожил. Мягкий женский голос в трубке попросил Frau Mohova срочно вернуться в клинику. Алина пробормотала «Ja, ja, danke». Постояла секунду, бросилась к двери в ванну, застучала.
— Витя, из больницы звонили. Что-то с Петечкой. Надо ехать!
Звякнула защелка. Витя вышел, снял с вешалки куртку:
— Поехали. Чего встала как столб?
***
Как-ее-там-бластома, офигеть не встать. У Тепляковых них в роду никогда не было ни больных, ни уродов, а тут…Когда Витя встретил Алину, она залетела почти сразу, сказала — случайно. Может и не случайно? Баба, что с нее взять. Он, как честный человек, женился. Алина была ничего так, не стыдно на людях вместе показаться. Батя разрешил молодым жить бабкиной квартире, подарил на свадьбу ключи от «Лады». Витя начал таксовать, чтобы заработать на «Шкоду», обязательно черного цвета. У него такая мечта была, еще с юности. Ехать на черной «Шкоде», по пыльным саратовским улицам на полной скорости, музыку врубить и окна открыть — кайф! Откладывал потихоньку. Алина сидела дома и просила то того, то сего, коляску, кроватку, одежду.
Родился Петенька, сын, наследник. Сначала все было нормально, потом младенец вдруг заболел. Когда Вите сказали, что сын его больной, он понял — это Алина виновата. У них вся семья хворые, мать ее и отец — вечно по больницам. Да и она сама родить нормально не могла — за кесарево отвалил Витя кучу бабла. Сын рос, часто болел, в садик ходить не получалось, Алина сидела дома. А теперь понадобилась очередная куча бабла — огромная, на лечение. В этих бесконечных проблемах только мечта о машине Витю и грела. Но вышло наоборот, вместо поимки журавля в небе, черной сверкающей “Шкоды” Вите пришлось расстаться с синицей, продать «Ладу». И все, что он успел на «Шкоду» скопить — тоже отдал Алине. Пришлось, а то люди бы не поняли. Ну и сын не чужой — свой. Тепляков. Хоть и больной. Алинка как-то хитро стало собирать деньги на лечение Петечки в «Одноклассниках». На карту то и дело сыпались то сто рублей, то тысяча, то даже больше. А потом какой-то богатенький знакомый дал сразу много денег — и можно было стало ехать.
В Гамбург и определили сына в госпиталь. И тут Витя понял: жаль, что деньги не стали собирать сразу. «Ладу» не надо было бы продавать и деньги на новую машину сливать. Можно было не прощаться с мечтой! Пока Алина сидела у Петечки, Витя на съемной немецкой хате, читал автофорумы. И понял, что сейчас подержанные машины в Германии особенно, просто фантастически дешевы. И что домой можно вернуться на своей машине. Поговорил с Алиной. Пришлось давить, но она почти сразу уступила. Ведь денег хватало, их переводили добрые сумасшедшие люди — а он, Витя Тепляков, покупая в Германии на их деньги «Шкоду», просто возвращал свое, восстанавливал справедливость.
Так у него появилась черная «Шкода», которую недорого можно было перегнать через границу — он нашел надежного человека. Деньги еще оставались, а вот шансов, что Петю вылечат, уже почти не было. А потом не стало и Пети.
***
— Ну что там с этой машиной, Наташ, ты разобралась? — спросил Володя, разливая по чашкам зеленый чай, по его уверению, очень полезный. Они встретились в том же кафе на Чистых прудах. Наташа смотрела на дымящуюся струйку, подбирала слова и ковыряла заусенец на большом пальце. Отмечала про себя: Володя одет, словно готовился к приему в английском посольстве — в пиджаке, галстуке, ботинки блестят. Ко всему готов. Рядом секретарь, молчаливый монументальный Аркадий, пьет свой капучино. Неловко такого человека называть Володей, но Наташа уже почти привыкла.
— Да, Володя, разобралась, — вздохнув, наконец, произнесла она. — Ничего хорошего там, если вкратце.
Из сумки на ее коленях выглянул пес, которого Наташа пронесла в кафе контрабандой и посмотрел на Наташу, словно говоря: «Давай дальше. Не мямли!»
— О, друган! — удивился Володя и потянулся через столик, чтобы потрепать пса между ушами. Моск от удовольствия прикрыл глаза.
— Как звать-то его?
— Мо… Мою собаку? Его зовут Рыжий, — машинально ответила Наташа, но вспомнила про Алину и про машину. Сдерживать слезы было все труднее, рука Наташи задрожала, пес недовольно хрюкнул.
— Алина и Витя купили машину, но это… Это можно объяснить, — Наташа сделала паузу. — А мальчик ушел в кому, а сейчас написали, что умер.
Володя молчал. Отхлебывал из чашки. Потом подвинул вторую к Наташе.
— Пей.
Она послушно взяла чашку, сжала ее ладонями. Почувствовала, что чай очень горячий и удивилась, как он его пьет.
— Мальчик умер — повторил Володя задумчиво. — А машину они, значит, купили на те деньги, что им люди добрые собрали?
— Да. Но я сейчас объясню, Володя, — язык еле ворочался в пересохшем рту.
Наташе было невыносимо стыдно, что она втянула этого человека в авантюру, убедила, что именно этим людям нужны деньги, что все будет честно. А почему она сама, интересно, в это верила? Алина была ее одноклассницей, но это ничего не значило, как выяснилось. Наташа рассказала обо всем, что узнала от Алины — и как Витя продал машину и отказался от мечты, и как решил вернуть свое. И о том, что слишком поздно она вспомнила, эта опухоль не лечится. И что везти ребенка в Гамбург было в принципе бесполезно. Медицинский сервис там лучше, но помочь ему пока не могут нигде в мире. Ни за какие деньги. Почему Наташа об этом не вспомнила, когда разговаривала с Алиной в первый раз? Может, эмоции захлестнули, заблокировали память? Петеньку было жалко, а Алина так горячо убеждала, что в Германии его вылечат.
Наташа договорила и поняла, что сейчас все-таки расплачется. Пес заворочался в сумке, высунулся снова, посмотрел на Володю.
Наташа тряхнула головой. Слезы закапали в чашку с горьким чаем.
— А давай не реви, — голос у Володи был спокойный. Кажется, он не злился совсем.
Он смотрел на Аркадия таким говорящим и, как показалось Наташе, радостным взглядом. Наташа проморгалась и подняла глаза. Володя внимательно смотрел на нее.
— Наташ, все путем. Я же сам на это подписался. Скажи, а если еще кто-нибудь будет нуждаться в помощи, ты мне об этом скажешь? Ну пусть будет эксперимент. Первый блин вышел комом, но это не значит, что помогать не надо? Ты же сама говорила, что помощь — дело длинное.
Наташа с удивлением смотрела на Володю. Он что, зарок дал помогать людям? Она слышала про такие случаи, а впрочем, кто их знает, что там у богатых на уме.
— Ты что? Ты хочешь помогать? — почти не веря в свои слова, спросила Наташа. И, наконец, отпила почти остывшего чая. Горького и терпкого.
— Ага. Считай, что я в деле. А ты?
Наташа энергично кивнула. Рыжий пес под шумок выбрался из сумки, спрыгнул на пол, встряхнулся и громко чихнул. Девушки за соседними столиками заулыбались. Официант сделал вид, что не заметил собаку, а может быть заведение было дог-фрнедлис.
— Ну вот и хорошо, — сказал Володя. — Слушай, я побежал. Ты звони, если нужна будет какая-то помощь. Я серьезно. Позвони, буду ждать.
Рыжий пес впился взглядом в лицо Володи и прикрыл глаза. Перед ним был черный экран с фотографией, расчерченной белыми линиями. Фото замелькало среди других фотографий с линиями на лицах, похожими на индейскую боевую раскраску. И наконец, было найдено фото с максимальным сходством. Пес приподнял одно ухо. Володя взял со стола смартфон, встал и направился к выходу, секретарь задержался, чтобы рассчитаться.
Наташа допивала остывший горький чай. Маленький рыжий пес свернулся в сумке клубком, казалось, что он дремлет, но он тихонько наблюдал за Володей через камеру смартфона. Володя сидел в машине, новенькой и чистой синей BMW на пассажирском месте и судорожно просматривал результаты футбольных матчей. Когда Аркадий сел на водительское место, лицо пассажира-хозяина вдруг изменилось, на нем появилось виноватое выражение. Он неуверенно, почти робко, спросил: «Она ведь подойдет? Видишь, она честная. Это — главное. С ней можно попробовать, да?» А потом горько вздохнул, отдал шоферу смартфон и отвернулся к окну, лицо его погасло.

Re: два

[dark_hunter]

+

[alltigra]

дада, у меня получается как раз друг,который враг, который друг))

В общем, с этим потом придется разбираться еще - а пока только только второй тайм)

[dark_hunter]

+

[treacherous_sparrow]

У меня есть роман в состоянии совсем черновика-черновика. По сути это большой и сложный фанфик на один клёвый и известный роман, та же вселенная, только самый конец века (в оригинальном романе - начало века), и персонажи все другие, и страна. Ну и вот, пока я думала о друзьях и тайнах и масках вместе всё это сощелкнулось и у меня в этом романе появились два новых персонажа, и пара сцен, и новые идеи о том, как там работает магия. Как она работает в парах, связанных узами близкой дружбы. Я придумала им фишки, которых больше ни у кого нет, и это клёво выглядит и имеет хороший потенциал для какой-нибудь сюжетной драмы :-) Так как это совсем черновик-черновик, я не буду сюда это выкладывать пока.

Ну и насчет тайны, отпишусь здесь же. Один их новых персонажей вызывает у меня вопросы. С ним явно что-то очень не так и я пока не понимаю что. Он британец, очень ровный, негромкий, поддерживающий юноша, увлеченный, склонный подшучивать над друзьями. Для главной героини он такой друг-ключ, в любой непонятной ситуации иди к Джонатану. Когда ее заносит и хочется всё повзрывать, он её заземляет, когда что-то кажется невозможно запутанным - дает рациональный взгляд на ситуацию, дефицит мотивации, всё плохо, ничего не получится - тоже понятно, куда идти. Для меня как автора тайна, что он делает в нашем провинциальном восточноевропейском университетике, когда у него дома и школа сильнее, и семья не бедная, и сам он не дурак и не оболтус. Что-то с ним не так и я пока не знаю, что. Он убил кого-то и дал дёру? У него прадедушка эльф, дурная кровь? Что? Что-то в этом чуваке есть неочевидно недоброе и из этого тоже может выйти некоторая сюжетная драма с прекращением друга во врага. Думаю над этим.

[treacherous_sparrow]

А, да, ещё забыла сказать. Я вчера прочитала за ночь офигенный сборник Кристен Рупеньян "Ты знаешь, что хочешь этого" и на первом же рассказе вспомнила о вас, Хантер)

[dark_hunter]

:-)

Любопытно :-)
Гляну при случае :-)

[dark_hunter]

+

[timonya]

Тит не понимал, почему отец купил ему не дядьку, как всем, а Леандра. Дядька для мальчишки подходит лучше всего, взрослый раб, постарше лет на пять-десять, ему и деньги доверить можно, он и любые вещи спокойно донесёт, и сделает всё что нужно, и, случись что, защитит юного хозяина, а если толковый, то и отговорит от такого, о чем потом придётся жалеть. А Леандр на год младше Тита, а на вид так на все два – хорош опекун и защитник, да он школьные таблички и обед первое время еле нёс.

Только Тит не променял бы его ни на кого другого, хоть на бывшего гладиатора, как у Стения, хоть на настоящего учёного грека, как у Фонтея. Не дело так говорить про раба, но Леандр был Титу лучшим другом. Ребята в школе были, конечно, ничего, но поговорить с ними было не о чем, а игры у них были идиотские, прыгай-бегай. А с Леандром можно было поделиться любой тайной – да он и так всё про Тита знал, его можно было учить всем любимым титовым наукам, читать ему новые книги, вместе мечтать... но только это! Конечно, Леандр был тонкий, большеглазый, Тит разрешал ему носить длинные волосы, но в жизни бы не подумал, что кто-то может решить, что он у Тита, как говорят, задний дружок!

Три раза в неделю Тит ходил на Марсово поле играть в гарпастум. Он бы не ходил, но выбор, оставленный отцом, был невелик – или палестра, или гарпастум – в коллегию на военные упражнения его пока не принимали (да не больно-то и хотелось!). У греков Тит любил только книги, одноообразная возня в песке казалась ему бессмысленной, значит, гарпастум, там хоть иногда головой думать надо. Так вот, как-то после игры, когда праздновали победу, Луций Стений, предводитель их команды, попросил Леандра на часок. Альфий ошалело замотал головой – не, ты что, не дам! Да ты чего, братиш, час не потерпишь, или не, ты ревнуешь, поразился Стений, ну лан, извини, понимаю. Альфий сконфуженно пробормотал, мол, да я не, я его не это, просто батя запрещает, боится за него. Ну да, согласился Стений, он вроде не обиделся, но вот поверил ли – Дит его поймёт.

В тот же день Тит, смущаясь, рассказал об этом отцу и спросил, надо ли что-то делать – он не знал, не пострадало ли достоинство Альфиев и решил спросить сам, а не ждать, пока Альфий-старший не узнает от кого-то ещё, что про сына думают такое, да там ещё добавят подробностей, в Риме без этого никак. Тит боялся, конечно, что отец продаст Леандра, но рассудил, что если рассказать самому, меньше шансов что он рассердится и не выслушает. Отец, на удивление, только хмыкнул.
- Да плевать на них, он наш, делай что хошь с ним, разрешаю. Твой хрен – твоё дело. Только смотри мне, чтоб здоров был!

(с таааким трудом в этот раз вытаскивал себя в сочинение с удовольствием :( всю неделю пыхтел, еле-еле "раздул" чуть-чуть огня)

[dark_hunter]

+

[thomas_lord]

У меня там этих линяющих туда-сюда друзей и врагов столько, что трудно найти, за что хвататься. Под влиянием коллектива в итоге написался фрагмент про нормального союзника, полезного и стабильного.))

[lightluk]

Написала:
https://lightluk.dreamwidth.org/62700.html

[dark_hunter]

+

[overnature]

Часть 2. Начало - https://dark-hunter.dreamwidth.org/500267.html?thread=7639851#cmt7639851.

====

Огонь до рассвета не доживёт.
В темноте тварь убьёт его сразу.
Хар знал, что другие охотники уже почувствовали беду. Первым конечно Ачи-колдун. Все они уже бегут сюда, но не успеют. Слишком далеко.

"Нет, не убьёт. Они не убивают. Они не едят. Они охотятся, чтобы..."

Смутное воспоминание. Нужно его ухватить. Это спасение.
Было сложно думать, перебирать память и быть готовым к бою одновременно. Лицо Хара исказила гримаса, он зарычал.

...Вур-вожак ведёт охотников убивать Грязных. Грязные - это не люди, они едят плоть своих мертвецов и совокупляются со своими матерями. Хар выпускает стрелу, Грязный падает, и это совсем не то, что убить зверя. Грязные могут быть хитрыми, как люди. И от этого ещё более отвратительны. Но Хар не один, он и другие - единое целое, как стая Серых. Он устал, с ног до головы в чужой крови, но Грязных больше нет и это правильно...

Что-то есть общее у Грязных и твари. Но сейчас нужно вспомнить другое.

...Ачи-колдун выменивает у Знающих Много целебные травы и шкуры на магический нож. Знающие Много умеют делать каменные костры, в которые их колдуны бросают камни с небес, они тают и превращаются в огненную воду, что застывает и превращаются в удивительное оружие. Дороже него нет ничего на свете...

Да, таким ножом точно можно убить тварь. Ачи догадается. Это вселяло надежду. Если хотя бы ранить тварь, подрезать ей ногу, пусть Хар и умрёт, но и тварь выследят и убьют.
Нож Хара из вулканического стекла - тоже не прост. Острее любых когтей и зубов.
Но это на крайний случай.
Хар прыгнул, раскручивая вокруг себя копьё. На этот раз тварь не стала уворачиваться.

***

Охотники нашли их, когда уже рассвело. Костёр погас, но странный дым стелился вокруг.
Сломанное копьё торчало из груди твари, всё её тело было исколото и изрезано, но тварь всё ещё шевелилась, пыталась ползти. Из ран сочилась слизь, и на солнечном свету эта слизь дымилась.
Хар сидел, прислонившись к дереву, голова упала на грудь, борода и волосы были мокрые от крови, и трава под ним тоже.
Вур-вожак и ещё трое охотников пригвоздили тварь копьями к земле. Ачи-колдун магическим ножом отрезал ей голову и отбросил в сторону, не в силах сдержать отвращение.
Хар открыл глаза.

***

Как скоро он станет такой же тварью?
С каждым глотком крови Хар чувствовал, как тают незримые узы, связывающие его с людьми.
Изгой, враг, чудовище.
Его раны означали смерть, но он не умер. Ачи первый понял, в чём дело.
Но Хар уже сбежал. Он не хотел убивать людей. Кровь Грязных была подходящей, а если отрезать им головы, то новых тварей не появится.
Пока он помнит, кем был, надо идти. Вдруг Знающие Много знают как его исцелить?

[dark_hunter]

+

Атмосферное какое, а. Цепляет.

[overnature]

Благодарю!