Явный и безоговорочный знак принадлежности к Хаосу: мне всегда удавались импровизации. Любые. Чем хуже, тем лучше - внутри зажигалась искорка легкой невменяемости, варианты реальности просвечивали друг через друга, как слои в фотошопе, и я каждый раз увлеченно и азартно строил из них именно то, что мне было нужно. Поэтому у меня не было поражений - нет ничего проще, чем превратить фиаско в ярчайшую победу, противоположности вообще тяготеют друг к другу.
И вот только недавно столкнулся с обратной стороной своего дара: ни один из моих просчитанных до мелочей планов никогда не срабатывает. Происходит что угодно - рушатся мосты и скачут курсы валют, ошибаются синоптики и справочные службы, ломаются автомобили и теряются мелкие запчасти к технике - происходящее всегда невинно и случайно, и всегда снайперски точно разрушает все построение.
(Видимо, текст - мир - всегда требует жертвы; и жертвой будет упорядоченность существования. Упорядоченность в обмен на всевластие, не иллюзорное, но мгновенное, как вспышка молнии, и никогда нельзя предсказать заранее, как и когда это случится.
Тут можно много о чем говорить - или много о чем молчать.)
И вот только недавно столкнулся с обратной стороной своего дара: ни один из моих просчитанных до мелочей планов никогда не срабатывает. Происходит что угодно - рушатся мосты и скачут курсы валют, ошибаются синоптики и справочные службы, ломаются автомобили и теряются мелкие запчасти к технике - происходящее всегда невинно и случайно, и всегда снайперски точно разрушает все построение.
(Видимо, текст - мир - всегда требует жертвы; и жертвой будет упорядоченность существования. Упорядоченность в обмен на всевластие, не иллюзорное, но мгновенное, как вспышка молнии, и никогда нельзя предсказать заранее, как и когда это случится.
Тут можно много о чем говорить - или много о чем молчать.)